Мы все, так или иначе, стремимся к комфорту. Каждый из нас на протяжении всей жизни, пусть подсознательно, но ищет удобства во всем — в буднях и праздниках, в быту и работе, в гостях и дома…

Но есть люди, которые, сторонясь благоустроенности, с огромным удовольствием выискивают трудности для того, чтобы их затем преодолеть.

Кто они? Почему они это делают? Известный российский ученый Л.Н. Гумилев называл таких людей пассионариями (от лат. passio — страсть).

По его мнению, пассионарии жадно стремятся к победе над кем-либо или над чем-либо, к новым открытиям и накоплениям, например, знаний (а не только денег).

Они готовы жертвовать собой и другими людьми ради своих целей, они очень беспокойны и неудобны для желающих прожить тихую спокойную жизнь.

Но именно их, этих бурлящих и заражающих всех вокруг своей энергией личностей, помнит человечество и с огромным интересом приобщается к оставленному ими наследию.

Обо всем этом думаешь, перелистывая пожелтевшие от времени страницы книги, на титульном листе которой написано: Фр. Нансен, «Среди льдов и во мраке полярной ночи», Москва, 1897.

Более 450 страниц с многочисленными фотографиями, а также картами шаг за шагом раскрывают перед нами удивительную историю, — историю научного подвига.

В один из ноябрьских дней 1892 года многоопытные члены Королевского географического общества в Лондоне с большим вниманием слушали сообщение молодого ученого из Норвегии, Фритьофа Нансена.

То, что он предлагал, было немыслимо. Заявив, что «трудно рассчитывать на проникновение в тайны далекой и неизвестной ледяной области, следуя испробованным до тех пор путем и руководствуясь испытанными до того времени способами», норвежец предложил свой проект покорения Центральной Арктики.

Он состоял в том, чтобы на небольшом, но прочном судне постараться проникнуть по свободной ото льда воде как можно дальше на север от берегов Евразии. А затем… затем предлагалось нечто невероятное.

Оказывается, Нансен не собирался, как его многочисленные предшественники, бороться со льдами, которые, конечно же, рано или поздно захватят корабль в свой плен. Более того, он желал этого плена!

Потому, что в этом случае, рассуждал Нансен, судно вместе со льдами начнет дрейфовать. Вот тогда и начнется самое интересное. Скованный льдами корабль медленно будет перемещаться в центральных областях арктического бассейна — там, где никто никогда не был! Возможно, удастся пройти даже через точку полюса.

Трудно даже себе представить, какие уникальные возможности открываются при этом для научных исследований неизведанных уголков земного шара!

Со временем, по расчетам Нансена (может быть, через 3-5 лет), скованное льдами судно будет вынесено в Атлантический океан, и тогда оно уже своим ходом сможет добраться до родных берегов.

Нет ничего удивительного, что большинство полярных путешественников и авторитетов в исследовании Арктики отнеслось к проекту скептически. Ведь он находился в явном противоречии с общепризнанными взглядами на пути и способы осуществления полярной экспедиции.

Многие высказывались достаточно откровенно, заявляя, что предложенный план — «чистое безумие», «нелогичный и самоубийственный». Примерно так же отзывались и члены Географического общества в Христиании (до 1924 года название столицы Норвегии — Осло), перед которыми Нансен выступал в феврале 1890 года.

Но Нансену было не впервой выслушивать нелестные отзывы о собственных экспедиционных планах. Нечто подобное происходило несколько лет назад, когда еще никому неизвестный норвежец задумал пересечь Гренландию на лыжах. Тогда большинство ученых восприняло его проект как своеобразную фантазию отчаянного человека.

Никому, говорили опытные люди, не удавалось пересечь этот самый большой и самый суровый по природным условиям остров Земли да еще в самой труднодоступной его части — через центральное ледяное плато.

Поэтому, когда в сентябре 1888 года Нансен с небольшой группой благополучно завершил переход через Гренландию, это произвело настоящую сенсацию во всем мире. А сам Нансен стал героем.

И, тем не менее, когда этот, заслуживший уважение и почет, человек выступил с новой инициативой, она не была воспринята научным миром.

А зря! Если бы оппоненты хорошо знали Нансена, они, очевидно, понимали бы, что успех его гренландской экспедиции отнюдь не был случайным. Как не была самоцелью и сама эта экспедиция.

Поход через Гренландию — лишь пролог к другому, более масштабному предприятию, идею которого исследователь вынашивал много лет. Еще дольше он готовился к нему, готовился всю свою жизнь...